Через некоторое время автобус остановился. Выглянув в окно, я обнаружил, что в расположенной неподалеку рощице стоят два тентованных "Урала", возле которых расхаживают десятка полтора вооруженных "духов".

"П...дец, приехали", - зафиксировало сознание праздную мысль.

- Приехали! - подтвердил здоровенный лентоносец и коротко приказал: - Всем выйти на улицу! Вещи оставить в салоне. Кто не выйдет, пристрелю как собаку!

Пассажиры покидать салон не торопились. Люди передвигались нехотя, несмотря на понукания нервно покрикивающих боевиков, стоящих у двери. Я незаметно вылил пиво на сиденье и теперь стоял враскорячку, ожидая, когда можно будет вылезти в проход.

Поскучав с полминуты, боевик-лентоносец скорчил страшную рожу и гнусаво пообещал:

- Я, бля, вижу, вы ни черта не торопитесь, идиоты! Считаю до двадцати кто не успеет выйти, расстреляю как собаку! - И для пущей убедительности два раза выстрелил из автомата вверх, продырявив крышу "Икаруса". - Раз, два, три... - На счете "18" салон опустел - пассажиры резво высыпали на улицу и сгрудились у автобуса.

- Внимание сюда! - громогласно объявил здоровенный "дух". По всей видимости, он командовал акцией - его слушались. - Мы, солдаты свободной Ичкерии, производим изъятие ценностей для организации борьбы с российскими оккупантами! После этого будете свободны. Мы не желаем вам зла, но жестокая необходимость поставила нас в такие невыносимые условия, что мы вынуждены пойти на экспроприацию! Поэтому прошу понимать правильно: при сопротивлении расстрел на месте...

А в это время боевики уже разделились на три группы: первая расставляла пассажиров лицом к автобусу, руками на борт, и сноровисто производила обыск, вторая забралась в салон и принялась ковыряться в оставленных там личных вещах, а третья распаковала багажное отделение и по-хозяйски копалась в сумках и чемоданах, откладывая в сторону то, что, по бандитскому мнению, могло послужить на благо борьбы с российскими оккупантами.